История метода

История метода

Июль 2018 Выкл. Автор Аркадий Минин

Стратегический подход берет начало в древнегреческой традиции риторики софистов и китайском искусстве стратагем, то есть, в античных искусствах разрешать на первый взгляд неразрешимые ситуации, при помощи использования стратагем и суггестивных, убеждающих способов коммуникации. Современные источники подхода лежат в теории коммуникации, которая родилась в антропологическом подходе Грегори Бейтсона, в развитии конструктивистской теории кибернетики (Хайнц фон Ферстер, Эрнст фон Глазерсфельд), а также в работах Милтона Эриксона по исследованию гипноза и внушения. В более позднее время в плодотворной традиции Школы Пало Альто (Институт исследования психики) была сформулирована модель Краткосрочной терапии. В 70-е годы группа исследователей представила психологическому сообществу результаты проекта «Центр Краткосрочной Терапии» (Вацлавик, Уикленд, Фиш, 1974). Затем работа Пола Вацлавика позволила углубить и систематизировать теоретико-прикладные принципы терапевтической коммуникации (Прагматика человеческой коммуникации, 1971). С 1987 года работой Джорджио Нардонэ начинается современное усовершенствование Краткосрочной Терапии и ее превращение в передовую терапевтическую технологию.    Краткосрочная Стратегическая Терапия («TERAPIA BREVE STRATEGICA®») в течение более, чем 20 лет показывает свою плодотворность и эффективность в применении ко многим контекстам и разным культурам. В книге, ставшей манифестом Краткосрочной Стратегической Терапии, «Искусство быстрых изменений» (1990), были впервые представлены специфические протоколы работы с разнообразными расстройствами. В последующие годы при поддержке П.Вацлавика и с помощью учеников, подготовленных в собственной Школе, на базе исследований, примененных на значительной выборке субъектов и проблемных ситуаций, было создано значительное количество специфических протоколов лечения, ставших инструментами для работы с той реальностью, которую каждый человек конструирует, трансформируя свои восприятия, реакции и сознание. Вся это работа привела к изданию многочисленных книг (см. библиография), переведенных на многие языки и ставших фундаментальными работами по стратегическому подходу в психотерапии.

В книге «Страх, паника, фобия» (1993) на базе строгого клинического исследования были выработаны и представлены протоколы работы с фобиями, навязчивостями, ритуалами, паническими атаками, ипохондрией, по отношению к которым данный подход показывает наиболее эффективные и быстрые результаты.
В написанной совместно с П.Вацлвиком антологии «Краткосрочная стратегическая терапия» (1997) описан вклад в развитие подхода наиболее важных и всемирно известных авторов, а также представлены более современные теоретические и прикладные разработки в стратегическом подходе, протоколы работы и типы психологических расстройств, к которым они применимы. В книге «В плену у еды: Краткосрочная стратегическая терапия при нарушениях пищевого поведения (анорексия, булимия, вызванная рвота)» (1999) представлены как эффективные протоколы лечения этих расстройств, так и их типология, основанная на новом понимании того, как они функционируют.

В конечном итоге модель Краткосрочной Стратегической терапии представляет своего рода коперниковскую революцию в психотерапии: она нацеливает терапевтическое вмешательство на эффективное и быстрое решение тех проблем, которые приносят клиенты, доказывая, что даже если проблемы и страдания человека могут быть чрезвычайно устойчивыми, сложными и мучительными, для того, чтобы с ними справиться, не требуются столь же длительные по времени и многотрудные решения.

 

 

ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДЕРЕВО (РОДОСЛОВНАЯ) МОДЕЛИ КРАТКОСРОЧНОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ.

 

«Течение нашей жизни – как мозаика: не можем осознать и оценить его пока не удалимся на определенную дистанцию».
(Артур Шопенгауэр)

ТЕРАПИЯ КАК ИССЛЕДОВАНИЕ, ИССЛЕДОВАНИЕ КАК ТЕРАПИЯ:

«Не существует хорошей практики без хорошей теории»
(Леонардо да Винчи)

Изначальная идея состояла с том, чтобы на основе модели Краткосрочной Стратегической Терапии создать специфические протоколы вмешательства для различных типов расстройств, то есть определить заранее запланированную последовательность терапевтических маневров, способных эвристично и предсказуемо вести терапевта к слому – посредством особых терапевтических стратагем – патологической устойчивости и изменению функционирования способов восприятия и реакций пациентов в отношении реальности.

С этой целью была использована не только теоретическая, исследовательская и прикладная традиция краткосрочной терапии, которая являлась критерием для разработки усовершенствованной модели, но и новая строгая методология эмпирико-экспериментального исследования, подобная той, что принята в физике и наиболее современных прикладных науках. Кроме того, использовалась математическая и неординарная логика: логика самообмана, веры, парадоксальная логика и логика противоречия в качестве структурных элементов строго сконструированной логической модели.

Другими словами, благодаря использованию формальной логики, терапевтических стратагем, основанных на неординарной логике, были созданы формализованные инструменты для терапевтического вмешательства, показавшие себя эффективными и обладающими свойством повторяемости. Эта работа по созданию терапевтических стратегий была опробована на тысячах случаев за более чем десятилетний период и нашла отражение в многочисленных публикациях. Созданные протоколы лечения продемонстрировали высокую эффективность и экономность по сравнению с другими типами психотерапии в отношении фобических, обсессивных расстройств, нарушений пищевого поведения.

Проведенное кропотливое исследование-вмешательство позволило вывести на новый уровень знания как относительно структуры процесса решения проблем (Problem Solving), так и в отношении терапевтической коммуникации, развивая их фаза за фазой от начала терапии до ее завершения.

Первая характеристика усовершенствованной краткосрочной терапии – та, что в соответствии со стратегической логикой терапевтическое вмешательство основывается не на теории, принятой терапевтом, а на базе цели, которая должна быть достигнута и на характеристиках проблемы, которая должна быть решена. Следовательно, изначальное допущение – отказ от любой нормативно-предписывающей теории, включая системную, от которой в определенных аспектах краткосрочная терапия является производной.

Считается, что любая теория, принятая априори, задает возможности (допустимые имплицитно) и, тем самым, создает ограничения для применения эффективных решений. И наоборот, разработка вмешательства на основе проблемы и цели для достижения, приводит к созданию стратегии, хорошо сфокусированной, которая в последствии должна самокорректироваться в ходе «взаимодействия» с проблемой.

Другими словами, стратегия вмешательства адаптируется после каждого тактического маневра на основе ответа, полученного в результате интервенции: так же как в игре в шахматы продвигаются вперед, делая шаг в ответ на шаг противника.
Если стратегия «противника», иначе говоря устойчивое существования расстройства проявляет себя хорошо известным образом, возможно предпринять определенную последовательность действий, позволяющую «поставить мат в несколько ходов», то есть применить специфический протокол лечения. Измерение эффектов в этом случае происходит не только от начала к концу терапии, но будет направлено на каждую отдельную фазу терапевтического процесса, потому что – также как в строгой математической модели – на каждый маневр предусматриваются возможные ответные реакции, которые потом проверяются, верифицируются с помощью практики.

Данная методология позволяет сократить количество возможных ответных реакций до 2, максимально 3 на каждое отдельное вмешательство, позволяя таким образом предусмотреть на каждый из этих вариантов ответа следующий ход. Таким образом, продвижение вперед происходит в результате процессуальной оценки эффектов и прогностической ценности каждого маневра, а не только всего терапевтического процесса в целом.

Конечным результатом такого кропотливого эмпирико-экспериментального процесса, управляемого с помощью математической логики, стала усовершенствованная модель терапии, результаты которой контролируемы и воспроизводимы, в результате обучения этой модели, можно добиваться запланированных результатов в краткие сроки.

И, наконец, данная модель не только эффективна и экономна, но также обладает характеристикой предсказуемости. Краткосрочная Стратегическая Терапия, которая эволюционировала от творческого экспериментирования до развитой технологии, оставаясь креативной, соответствует критериям научности, которые делают ее действительно надежной.

 

СТРОГОСТЬ, НО НЕ РИГИДНОСТЬ

 

Одна лишь строгость сама по себе есть смерть от удушья, одна лишь креативность – это безумие.
(Грегори Бейтсон)

Все сказанное в предыдущем параграфе относится к исследованию структуры вмешательства и его логики. По-другому обстоит дело, когда необходимо адаптировать вмешательство к отдельному человеку, семье, культурному или социальному контексту.

В этой ситуации любой критерий контроля или предсказуемости не срабатывает. Как утверждал Эриксон, каждый индивидуум обладает уникальными и неповторимыми характеристиками, также как и его способ взаимодействия с самим собой, другими людьми и миром всегда представляет собой нечто самобытное. Из чего следует, что любое человеческое взаимодействие, в том числе, терапевтическое, становится уникальным и неповторимым, внутри которого от терапевта требуется адаптировать свою логику и язык к логике и языку пациента таким образом, чтобы исследовать характеристики проблемы, которую надо решить, и выявить, чем поддерживается ее устойчивое существование.

Установив особенности существования проблемы, терапевт может использовать логику решения проблемы, которая будет соответствовать наилучшим образом ее структуре, и адаптировать модель, описанную выше, но формулируя каждый отдельный маневр, приспосабливая его к логике и языку пациента. Тем самым в реальности терапевтическое вмешательство сохраняет свою способность адаптироваться к своеобразию каждого нового человека и новой ситуации, не теряя стратегической строгости на уровне структуры вмешательства.

Чтобы сделать еще более ясным эту важную мысль, имеет смысл подчеркнуть следующее: то, что может быть запланировано заранее – это стратегия, на уровне структуры вмешательства, которая адаптируется к проблеме и ее устойчивому существованию; то, что постоянно изменяется – это терапевтическое взаимодействие, отношения с пациентом, и тип коммуникации, который используется.

Следовательно, даже когда адаптируется специфический протокол терапевтического вмешательства, как, например, в случае обсессивно-фобического расстройства и вариантах пищевых расстройств, каждый маневр всегда изменяется, но всегда остается тем же самым, так как изменяется способ его объяснения, адаптируясь к каждому человеку, но на уровне процедуры Стратегического Problem Solving’а он остается тем же самым приемом.

Краткосрочная терапия прошла путь от первоначальных формулировок, которые поначалу были течениями, несущими на себе отпечаток личности и харизмы отдельных знаменитых терапевтов-исследователей, к сегодняшнему состоянию, когда она оформилась в различные модели, которые, сохраняя общую теоретическую основу, изначально отличались на уровне клинического подхода и способов вмешательства.

 

Графическое изображение показывает схематически этапы развития Краткосрочной Стратегической терапии.