Психологические зависимости

Психологические зависимости

Декабрь 2018 Выкл. Автор Аркадий Минин

 

Клодет Портелли и Маттео Папантуоно

Различие между технологией и рабством состоит в том, что рабы полностью отдают себе отчет в том, что они несвободны.

Нассим Николас Талеб

 

Технология, и в особенности Интернет, безусловно, содействовала изменению жизни человека в самых разных областях: профессиональной, учебной, в области коммуникации и отношений… Сегодня в один клик или в одно касание, можно купить предмет своих желаний, заказать экзотическое путешествие, испытать удачу, воспользоваться электронной энциклопедией, найти работу, продемонстрировать свои таланты, найти свою любовь и «решить» любые наши проблемы. И все это можно осуществить повсюду, в любой момент. Достаточно иметь компьютер, смартфон или планшет. Отлично! Но что произойдет, если те, кого мы создали, возьмут над нами контроль? Есть риск, что получится как в научно-фантастическом фильме «Я – робот», где машина, гуманоид берет контроль над своими создателями. Как и все другие «пристрастия», использование, «употребление» полезных технологий становится злоупотреблением, которое во многих случаях превращается в зависимость. Возникают такие патологии, как Интернет-зависимость, зависимость от киберсекса, неудержимый поиск информации в интернете, онлайн-азартные игры, киберхондрии…

В повседневной жизни мы слышим истории из новостей, демонстрирующие возможности технологических средств, которые способны сделать человека рабом. Сегодня вы не существуете, если вас нет в Интернете! Виртуальная реальность подавляет реальную! Человек чувствует себя достигшим цели, чувствует себя победителем в зависимости от «лайков», от количества «друзей» в контакте, подписчиков, от признаний «ты сделал это!» Для любой вещи имеется приложение, которое облегчает доступ к этому фантастическому миру.

Вы не можете существовать без поисковых систем – это протезы нашего разума. Все это делает нас нетерпеливыми, выставляющими себя на показ, отчужденными, подавленными, одержимыми и зависимыми.

Большинство тех, кто имеет какую-либо зависимость, отдавая себе отчет в пагубности своего поведения, однако, заявляют о невозможности вести себя по-другому, так как зависимость оказывается сильнее.

В последнее десятилетие многочисленные исследования посвящены Новым Зависимостям. Сегодня наиболее коварными становятся зависимости, связанные с технологическими устройствами. Первое исследование на эту тему относится к 1999 году, его авторство приписывается исследовательнице Янг (Young, 2007), которая предлагала поведенческие техники для осознания и обретения контроля над зависимостью. Другой способ терапевтической помощи, основанный на осознании, – это группы взаимопомощи. Клинические результаты свидетельствуют, что наиболее эффективные вмешательства, в первой фазе терапевтического процесса предусматривают инструменты, разработанные с учетом ресурсов и трудностей пациента. Следовательно, группы помощи могут быть полезны на последующих этапах, когда человек уже освободился от зависимости. Они дают возможность сохранить и укрепить результаты, достигнутые в терапии, и могут быть полезны в отношении контроля над компульсивным поведением.

 

Что такое Краткосрочная Стратегическая Терапия?

«Понять, как функционирует система, чтобы заставить ее функционировать лучше»

Грегори Бейтсон

Краткосрочная Стратегическая Терапия (КСТ) представляет собой «Коперниковскую революцию» в психотерапии. Она базируется на древних Эллинских традициях риторики софистов, китайском искусстве стратагем и Теории Коммуникации Школы Пало Альто (Институт исследований психики, MRI). Развитие КСТ связано с именем профессора Джорджио Нардонэ, который разработал специфические протоколы лечения для различных типов расстройств. Это явилось результатом трудоемкого эмпирического – экспериментального процесса, осуществляемого более 25 лет в Центре Стратегической Терапии в Ареццо (Италия) и его филиалах по всему миру. Модель в ее современном развитии предусматривает возможность контролировать и верифицировать результаты терапии, а также возможность ее применения в различных культурных контекстах. Действительно, обучение модели КСТ показывает возможность ее передачи от одного человека другому и переноса из одного контекста в другой (Nardone, Portelli, 2005).

 

Что делает КСТ эффективной и экономной?

Во-первых, КСТ не использует никакого понятия «нормы» и «патологии», но действует в терминах «функциональности» и «дисфункциональности». Поэтому, например, КСТ не порицает использование новых технологий, но определяет их как пагубные или проблемные, когда они становятся дисфункциональными и разрушительными. Часто полагают, что с зависимостями невозможно справиться, однако исследователи стратегического подхода, унаследовавшие учение «гигантов» Пало Альто усвоили, что «Если есть проблема, то есть и решение». Это вторая специфическая характеристика терапии. Зачастую проблема воспринимается невозможной для решения, поскольку поиск решения продолжается в неправильном месте, по аналогии с пьяницей из рассказанной П.Вацлавиком истории, который ищет потерянный ключ под фонарем, так как там светлее. В КСТ не занимаются поиском ответа на вопрос «Почему?» или поиском причин, но идут в направлении открытия того, «Как» функционирует проблема в данный момент. Исследуется, что было сделано для решения проблема, то есть неэффективные Предпринятые Попытки Решения, которые подпитывают и усиливают проблему: при зависимостях это часто полное воздержание (которое согласно DSM-IV рассматривается как симптоматическое поведение), которое ведет к рецидиву. Например, если человек, который страдает перееданием, решит резко снизить количество и качество еды, с большой вероятностью через некоторое время он или поддастся желанию, или им овладеет чувство голода. Риск нарушить хорошие обещания увеличится и, соответственно, вероятность отдаться чревоугодию. Чувство вины, однако, через определенное время вновь активирует желание заново попробовать воздержание. Таким образом, попытка решения проблемы (воздержание) в действительности подготавливает рецидив: формируется замкнутый круг, в котором воздержание и переедание чередуются (воздержание → переедание → воздержание), и человек попадает в ловушку. Другая распространенная неуспешная попытка решения – контроль, осуществляемый окружающими. Родители, родственники и друзья с наилучшими намерениями часто усиливают желание в отношении поведения, которое стремятся ограничить.

Еще одна особенность КСТ состоит в том, что терапевтическое вмешательство разрабатывается для каждого конкретного случая, как платье, сшитое по индивидуальным меркам. Милтон Эриксон (1985) указывал, что каждый индивид уникален и неповторим, так же, как и его характеристики и способы взаимодействия, и, как следствие, терапевтическое взаимодействие должно быть уникальным и неповторимым. Терапевт должен адаптировать логику вмешательства и терапевтическую коммуникацию к специфическим характеристикам пациента, что увеличивает сотрудничество последнего и делает терапию успешной.

 

Краткосрочная Стратегическая Терапия (КСТ) и Когнитивно-поведенческая Терапия (КПТ)

Часто Краткосрочная Стратегическая Терапия ошибочно ассоциируется с Когнитивно-поведенческой Терапией. Между двумя подходами бесспорно существует некоторое сходство, но между ними имеются существенные различия.

В обоих подходах считается, что индивид является активным создателем собственной реальности, а не беспомощной жертвой обстоятельств. Оба подхода базируются на строгих протоколах вмешательства, основанных на диалогах и терапевтических предписаниях. Как один, так и другой следуют эмпирико-экспериментальному методу в оценке техник и контроле результатов.

Существенные различия, напротив, касаются тех теоретических аспектов, которые относятся к клинической практике. Когнитивно-поведенческая терапия опирается на теорию научения (новые умения усваиваются за счет изменения проблематичного поведения и улучшения адаптации), в то время как КСТ – на теорию изменения (проблема познается посредством ее преобразования, решения). В когнитивно-поведенческой терапии терапевт ведет пациента через процесс, основанный на осознании и добровольном стремлении научиться управлять расстройством (Reda, Pilleri, 2013). Именно поэтому, когда речь идет о зависимостях Когнитивно-поведенческая терапия может быть малоэффективной, действительно, многие зависимые отдавая себе отчет в проблеме нередко заявляют: «Да, я знаю, что… но мне нравится». В случае КСТ, напротив, добрая воля пациента не является обязательной, а ее отсутствие можно преодолеть с помощью стратагем. КСТ использует терапевтические стратагемы, которые позволяют создать настоящий эмоционально-корректирующий опыт на уровне восприятия и поведения. И только впоследствии, с помощью предписаний, пациент начинает осознавать то, что он смог сделать, свои умения. С этого момента он может использовать добровольно и сознательно ранее предписанные техники (Nardone, Balbi, 2008; Nardone, Portelli, 2014). На уровне методологии Когнитивно-поведенческая терапия предусматривает постепенное и линейное обретение знаний; КСТ, напротив, работает на эффекты открытия и обретения, которые ведут к новым открытиям, в результате циркулярного восхождения в процессе постоянного развития (Nardone, Portelli, 2014). Разница наиболее значительная между усовершенствованной моделью КСТ[1] и Когнитивно-поведенческой терапией заключается в использовании терапевтического языка. Коммуникация в Когнитивно-поведенческой терапии носит логический и рациональный характер и является описательной, это типичный язык объяснений и формального обучения. В КСТ коммуникация носит перформативный (Austin, 1962; Loriedo, Nardone, Zeig, 2011) и предписывающий характер. Используется суггестивный и гипнотический язык, который дает возможность почувствовать прежде, чем понять. Для этой цели используется как язык логически-цифровой (описательный), так и язык аналогический (например, метафоры), а также гипнотическая вербальная и невербальная коммуникация. Наконец, такая характеристика подхода как возможность самокоррекции, которая достигается на основе исследования-вмешательства делает КСТ лучшей практикой с точки зрения эффективности и экономности: 80% пациентов избавляются от расстройства в среднем за 10 сессий (Nardone, Portelli, 2005).

 

КСТ – это только стратегия?

Стратегия, язык и отношения являются столпами Краткосрочной Стратегической Терапии и именно аккуратность в отношении этих трех аспектов делает данный подход настолько эффективным и экономным (Nardone, Portelli, 2005). Эти аспекты реализуются в двух основных моментах: во время сессии посредством терапевтического диалога[2] и посредством предписаний, которые выполняются между сессиями и служат для изменения установившихся дисфункциональных отношений человека с самим собой, с другими и миром (Nardone, Watzlawick, 2005). Имея в виду сильную сопротивляемость к изменениям, типичную в случае зависимости, становится ясно, насколько необходимо использовать суггестивные и убеждающие формы терапевтической коммуникации, способные подорвать кажущуюся нелогичность проблем, с которыми нужно справиться (Nardone, Balbi, 2014). Использование методологии исследования-вмешательства за более чем тридцатилетний период позволило разработать стратегии, ориентированные на различные расстройства, среди которых также и зависимости: как те, которые в своей основе имеют непреодолимое влечение, основанное на удовольствии (использование психоактивных веществ, зависимость от интернета, от азартных игр, компульсивный шоппинг, киберсекс и др.), так и те, которые основаны на попытке контроля (хирургические вмешательства, киберхондрии, бесконечный поиск информации, зависимость от виртуальных- и не только – отношений), а также осложнения, вызванные другими сопутствующими заболеваниями (коморбидность) или даже множественные зависимости, так называемыми полизависимости.

Независимо от формы, зависимости характеризуются высокой сопротивляемостью к изменению, для осуществления которого недостаточно одного только осознания и желания побороть зависимость: то, что позволит человеку почувствовать себя более сильным, более способным и осознающим происходящее изменение – это эмоционально-корректирующей опыт (Alexander, 1946), рождающийся в результате использования стратегий, языка и отношений, выбранных надлежащим образом, которые на вид могут казаться случайными.

 

Новые зависимости: Высокая сопротивляемость изменениям

Наш опыт в этой области показывает, что зависимый имеет тенденцию отказываться от какой бы то ни было терапии, так как игнорирует или отказывается признавать проблематичность ситуации, связанной с его состоянием, и только когда зависимость принимает крайние формы, отдает себе отчет, что он потерял контроль над своим поведением. Однако зависимый вряд ли обратится за помощью, если он получает любую форму выгоды благодаря своей зависимости, даже если она объективно усложняет жизнь и несет риск для самого человека и его окружения. Если он все-таки обращается за помощью, необходимо обратить внимание на то, не связано ли это с возможностью получения последующих выгод. В большинстве случаев зависимый не приходит один, а приходит в сопровождении членов семьи, так как это именно они страдают от негативных последствий его поведения, а зависимый чувствует себя плохо только в состоянии абстиненции. Поэтому работа с членами семьи (непрямое вмешательство) становится первым шагом, так как это они, будучи главными жертвами, более мотивированы.

При осуществлении непрямого вмешательства мы можем встретиться с членами семьи, которые имеют необходимые ресурсы и в состоянии сотрудничать. Таких родственников нужно только снабдить необходимыми инструментами, с помощью которых они смогут управлять поведением зависимого и сопровождать его на пути избавления от зависимости. Однако, когда приходится иметь дело с семейной системой, которая, даже желая сотрудничать, оказывается не в состоянии, так как заблокирована жесткими убеждениями, сильными эмоциями и/ или недостатком ресурсов, в первую очередь необходимо устранить имеющиеся недостатки, заполнить лакуны, а затем продолжить работу в направлении снабжения их инструментами для управления ситуацией. В худшем случае, вмешательство заканчивается изменением ситуации до наиболее приемлемой по сравнению с существующей (Papantuono, 2007).

 

Предпринятые попытки решения проблемы членами семьи и их эффекты

Оскар Уайлд (1886) утверждал «С наилучшими намерениями достигаются наихудшие последствия». Зачастую вмешательства или предпринятые попытки решения членов семьи поддерживают и/ или ухудшают проблему (Nardone, Watzlawick, 2005).

Среди наиболее часто встречающихся неуспешных предпринятых попыток решения родственниками зависимого встречаются следующие (Nardone 2012; Papantuono, Portelli, 2008):

– пытаться отговорить от иррационального поведения с помощью рациональных объяснений;

– блокировать, запрещать, указывать, выговаривать, угрожать и наказывать;

– увеличивать внимание, постоянно говорить о проблеме, – таким образом, она остается единственной важной темой обсуждения;

– или же наоборот, игнорировать, оправдывать, не замечать или приуменьшать факты;

– вести себя непоследовательно: игнорировать, а затем бить тревогу.

Эти попытки создают следующие непродуктивные эффекты (Papantuono, Portelli, Gibson, 2015):

эффект запретного плода. Запрет и попытки блокировать нежелательное поведение заканчиваются усилением желания нарушить запреты и, как следствие, стремлением к запрещенному поведению;

патологическое сообщничество. Причинение вреда[3] из страха перед еще более негативными последствиями, что мешает зависимому испытывать все отрицательные последствия своего поведения, в итоге увеличивается вероятность повторения тех же ошибок;

перетягивание каната. Такого рода симметричные отношения между зависимым и другими используются в качестве алиби для оправдания и повторения нежелаемого поведения: «В доме нет мира, только когда использую/ делаю … чувствую себя хорошо»;

дисфункциональные самообманы. Это объяснения, относящиеся к иррациональному поведению того, кого любят: например, «Он переживает трудный период», «Это делают все», «Он это делает не всегда», «Это другие, кто…». Отказ признавать зависимость приводит к тому, что она усиливается и ситуация усложняется;

вторичные выгоды. Имеют место тогда, когда попытки вмешательства членов семьи (внимание, наказания, поощрения, контроль, снятие ответственности, манипуляции и т.д.) вместо того, чтобы противодействовать нежелательному поведению, приводят к его повторению.

 

Непрямое вмешательство

Отправиться позже, чтобы прибыть раньше.

Древняя китайская стратагема.

Выбор непрямого вмешательства в качестве начального маневра диктуется высокой сопротивляемостью к изменению со стороны самого зависимого и теми результатами, которые являются следствием предпринятых попыток решения проблемы со стороны семейной системы. Такое вмешательство в определенном смысле базируется на стратагеме «отправиться позже, чтобы прибыть раньше».

Отталкиваясь от исследований, проводимых в Центре Стратегической Терапии (Nardone, Giannotti, Rocchi, 2001), семейные модели были разделены на 2 большие группы, в соответствии с поведением родственников зависимого: принимающие на себя избыточную ответственность и снимающие с себя ответственность (Papantuono, Portelli, 2008). В первой группе находятся такие стили поведения, как гиперопекающий, приносящий себя в жертву и демократически-позволяющий; во второй группе оказываются делегирующие или авторитарные стили. Между двумя этими группами существует непоследовательное поведение, при котором наблюдается колебание от одного стиля к другому, прямо противоположному.

Используя в качестве инструмента Стратегический Диалог, членов семьи, поведение которых характеризуются чрезмерным принятием на себя ответственности, подводят к распознанию и прекращению помощи, которая вредит. Впоследствии, их обучают управлению ситуацией и побуждению к ответственности самого члена семьи, страдающего зависимостью. Например, родителя с гиперответственностью обучают важному умению говорить «нет» и ставить ограничения; тому, что он должен избегать подменять собой ребенка, если хочет сделать его более способным и менее нуждающимся; принесению в жертву своих жертвоприношений[4], чтобы не внушать чувство вины и не оказывать давления, которые подталкивают к более легкому пути.

В то же время как родители, снимающие с себя ответственность, прежде всего должны быть приведены к осознанию уникальности роли, которую они играют и их незаменимости, чтобы затем они приняли на себя ответственность и были оснащены инструментами для того, чтобы контролировать ситуацию. Никто и ничто (няня, бабушки и дедушки, смартфон, телевизор и т.д.) не может заменить родителя.

И, в заключение, родители, практикующие непоследовательное поведение, должны быть приведены к пониманию того, что важно придерживаться выбранной позиции в течение времени, необходимого для проверки последствий принятых решений, потому что только в этом случае можно сделать соответствующие выводы.

 

Прямое вмешательство

«Никто не свободен, если он не является хозяином самого себя».

Эпиктет

С устранением вторичных выгод, зависимый начинает на себе ощущать последствия своего поведения и обращается за помощью. В этих случаях также необходимо быть осторожными и избегать того, чтобы запрос о помощи стал актом манипуляции. Лучше отправиться позже, чтобы прибыть раньше.

Необходимо различать, прежде всего, имеем ли мы дело с извращением или навязчивостью, основанной на удовольствии, или зависимость является развитием обсессивно-компульсивного механизма в попытке контролировать страх, боль или гнев.

Как можно осуществить вмешательство в различных ситуациях?

В первом случае, раскрыв аспект удовольствия, можно понять, что поддерживает зависимость. Это упрощает поиск рычага, с помощью которого можно разрушить удовольствие, вплоть до его превращения в пытку. Предписание удовольствия трансформирует его в обязательный и неприятный опыт, что создает отвращение к объекту желания. Уменьшая удовольствие, достигают сокращения компульсивного поведения и вследствие этого становится возможным обретение большего контроля и уверенности в себе, в собственных способностях, в терапевте и в терапии.

В случаях зависимости, которая структурируется в попытке обретения контроля над страхом, гневом и/ или болью, именно попытка контроля приводит к потере контроля. Когда контроль основан на страхе, например, если человек обращается к интернету в поисках контроля над симптомом, который ощущает в своем теле, он находит множество информации, часто противоречивой, что приводит к усилению страха. Другой пример – попытка через фейсбук контролировать, что делает партнер: каждое открытие вызывает новые сомнения. Если, наоборот, есть попытка заглушить боль или гнев, вызванные расставанием, перенесенной утратой и т.д., «лекарство» (самоповреждение, употребление психоактивных веществ, игра и пр.) не только не дает облегчения, но приносит удовольствие, которое ухудшает ситуацию. Сомнения подпитываются ответами, страх растет в результате избегания, боль усиливается, если через нее не проходят, гнев превращается в ярость, если не канализируется.

В этих случаях работа, в первую очередь, направлена на то, что контролируется, избегается, игнорируется или подавляется; затем предписывается компульсивное поведение, которое вызвало зависимость, для выполнения определенным образом в определенное время. Осуществляя навязчивое поведение другим образом, зависимый человек открывает, что он в состоянии контролировать свою навязчивость и, таким образом, берет свою жизнь в свои руки.

 

Кардинальное изменение

Чтобы избежать рецидивов важно, чтобы были пройдены все четыре фазы терапевтического процесса, что позволит человеку изменить ситуацию и начать управлять своей жизнью (Nardone, Portelli, 2005). К ним относятся:

1) фаза диагностики и «зацепки» пациента, необходимая для создания отношений сотрудничества и совместного постижения того, как функционирует проблема и на чем основан механизм, который ее поддерживает;

2) фаза разблокирования, которая позволяет создать эмоционально-корректирующий опыт (изменение первого порядка), что позволит начать контролировать проблему;

3) фаза закрепления достигнутых результатов, на которой происходит переход от изменения первого порядка к изменению второго порядка (полному, радикальному и устойчивому);

4) фаза завершения терапии и отсроченное наблюдение. Воздается должное заслугам пациента за достигнутые изменения, и он приобретает способность жить дальше в функциональной манере.

Кроме обретения контроля над зависимостью, пациент получается способность контролировать свою жизнь. Терапевтическое вмешательство должно вызвать радикальное, а не поверхностное изменение, другими словами, должно произойти изменение на уровне поведения и на уровне восприятия (самого себя, других и мира). Только когда изменение носит радикальный характер, можно исключить риск возвращения зависимости, что означает не отказываться от использования технологий, но научиться использовать их без злоупотребления и /или становления их рабами. Как утверждает Харви Б. Маккей (1989), журналист и автор бестселлера «Как уцелеть среди акул»: «Технология должна улучшать твою жизнь, но не становиться твоей жизнью».

Перевод с итальянского Первышевой Елены

 

Литература

  1. Alexander F., French T., 1946, Psychoanalytic Therapy, Ronald Press, New York (tr.it. Migone, P.,1993, Psicoterapia e scienze umane, 2).
  2. American Psychiatric Association, 1994, Diagnostic and statistical manual of mental disorders: DSM-IV, APA, Washington, DC.
  3. Austin J.L., 1962, How to do things with words, Harvard University Press, Cambridge.
  4. Erickson M.H., Guarire con l’ipnosi, a cura di E. L. Rossi, M. O. Ryan, F. A. Sharp, vol. I, Astrolabio, 1985.
  5. Harvey M.,1989, Nuotare tra i pescecani senza essere mangiati vivi, Sperling & kupfer, Milano
  6. Loriedo C., Zeig J., and Nardone G., 2011, Tranceforming Ericksonian Methods: Methods 21st Century Visions, Loriedo, Phoenix, AZ: The Milton Erickson Foundation Press.
  7. Nardone G, Watzlawick P., 2005, Brief Strategic Therapy, Aronson, New Jersey.
  8. Nardone G., 2012, Aiutare i genitori ad aiutare i figli, Ponte alle Grazie, Milano.
  9. Nardone G., Balbi E., 2008, Solcare il mare all’insaputa del cielo, Ponte alle Grazie, Milano.
  10. Nardone G., Giannotti E., Rocchi R., 2001, Modelli di famiglia. Conoscere e risolvere i problemi tra genitori e figli, Ponte alle Grazie, Milano.
  11. Nardone G., Portelli C., 2005, Knowing Through Changing,The Evolution of Brief Strategic Therapy, Crown House Publishing, Carmarthen.
  12. Nardone, Portelli, 2013, Ossessioni, compulsioni, manie, Ponte alle Grazie, Milano.
  13. Papantuono M., 2007, Identifying & Exploiting Patients’ Resistance, in Journal of Brief Strategic & systemic Therapies, vol.1. Ed. Chad Hybarger & Dr Eric C. Frank. pp. 17-26.
  14. Papantuono M., Portelli C., 2008, Brief Strategic-systemic approach to cannabis addiction: Involving the family system to overcome adolescent cannabis addiction, Journal of Brief, Strategic, & Systemic Therapies, aprile, vol. 2, 1. Ed. Chad Hybarger & Dr Eric C. Frank, pp. 2-12.
  15. Papantuono M., Portelli C., 2008, Dipendenza da cannabis, in Skorjanec B., a cura di, Come smettere di fumare: strategie per liberarsi in tempo breve dalla dipendenza da fumo, Ponte alle Grazie, Milano, pp. 77-91.
  16. Papantuono M., Portelli C., Gibson P., 2015, Winning without Fighting: A Teacher’s hand book of effective strategies, Malta University Publishing, Malta
  17. Reda M.A., Pilleri M.F., 2013, Paradigma cognitivista. Dizionario internazionale di psicoterapia, Garzanti Editore, Milano.
  18. Wilde O.,1986, Aforismi, Mondadori, Milano
  19. Young K.S., 2007, Treatment Outcomes with Internet Addicts, in CyberPsychology & Behavior, Vol. 10, 5, pp. 671-679.

[1] Усовершенствованная модель Краткосрочной терапии возникает в 80-х годах в результате сотрудничества П.Вацлавика и Дж.Нардонэ, который разработал протоколы специфического лечения для различных форм психопатологии.

[2] Во время клинической беседы с помощью стратегического диалога достигается реструктурирование восприятия реальности, для чего используются специальные техники коммуникации.

[3] Имеется в виду особое поведение родственников зависимого, например, не делая чего-то, наносится вред, так как делать что-то (заявить на сына-наркомана или лишить его вторичных выгод, из страха, что он пойдет на воровство) кажется еще хуже; тем самым из страха перед последствиями своего поведения наносят вред, в том смысле, что это ухудшают ситуацию – Прим. переводчика

[4] Когда родители приносят себя в жертву и не могут действовать по-другому (отказ от своих дел и интересов), их просят принести в жертву свои жертвоприношения (непрямым образом им предписывается отказаться от жертвоприношений). Принося себя в жертву, они вызывают чувство вины, с помощью которого пытаются управлять ситуацией: «Я все для тебя делаю, а ты…», что обычно дает обратный эффект. – Прим. переводчика